(Римляном 13, 11-14, 4).

Глава 13-я.

10. Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона.

11. Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали.

12. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света.

13. Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти;

14. но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти.

Особенное побуждение для христиан к жизни в мире со всеми и в любви апостол указывает в том, что они уже однажды вышли из того мрачного состояния, когда они, живя во тьме неведения, творили всякое зло. Притом же: близится славный день явления Господа, поэтому нужно прилично подготовиться ко встрече Господа, чего, между тем, никак не могут сделать разделяющие с язычниками ночные пиршества, исполненные пьянства, распутства, всяких ссор и убийственных поединков, бывших предметом общественных зрелищ в римском Колизее. Действующие ночью и пребывающие во тьме могут не заботиться о своей одежде, что и бывает со многими, особенно же со спящими; но действующие днем — и особенно все желающие быть приличными — стараются одеться, и притом сообразно своему званию и положению. Также быть одетыми духовно повелевает апостол всем христианам, причем одеждой их звания и положения должна быть та чистота и святость, какая явлена в жизни Господа Спасителя, Который был чужд всех греховных похотей, хотя и удовлетворял, насколько это было необходимо, насущным требованиям тела: ел и пил, облачался в одежды. Так, по примеру Христа и Его последователи в удовлетворении насущных своих потребностей не должны искать угождения своим страстям и разным греховным стремлениям.

Заключая толкование этого места, преосвященный Феофан говорит: «Мы, христиане, сыны света и дня, приняли свет веры и благодать Духа. Не следует нам увлекаться такими (безобразными) делами или какое-нибудь принимать в них участие. Это языческие обычаи, и для нас они совершенно не пригодны. То же писал апостол и к солунянам и то же выставлял побуждение: мы не во тьме ночи, а во свете дня; упиваются ночные, а нам надлежит трезвиться и бодрствовать (см. 1 Фес. 5:5). Это главный предмет настоящего отдела, в котором апостол требует, чтобы христиане, пребывая добрыми гражданами, воздерживались, однако, от худых обычаев, получивших гражданство в языческих обществах. Святой апостол Петр замечает, что христиане тогда так себя и держали. Ибо довольно, что вы в прошедшее время жизни поступали по воле языческой, предаваясь нечистотам, похотям (мужеложству, скотоложству, помыслам), пьянству, излишеству в пище и питии и нелепому идолослужению; почему они (язычники) и дивятся, что вы не участвуете с ними в том же распутстве (1 Петр. 4:3-4)». Святой Иоанн Златоуст более останавливается на мысли апостола о всеоружии христиан. Он говорит: «День призывает нас в воинские ряды и на сражение. Но не пугайся, слыша о воинских рядах и об оружии. Тяжело и несносно облекаться в вещественное оружие; но облечься в духовное оружие вожделенно и должно составлять предмет наших молитв, потому что это оружие есть оружие света... Облеченный в это оружие столько же украшен, как и жених, выходящий из брачного чертога; ибо он вместе и жених, и воин...». Упоминая о пороках, апостол сказал: отвергнем дела тьмы. А когда начал речь о добродетели, то называет ее не простыми делами, а оружием, показывая тем, что добродетель поставляет обладающего в совершенной безопасности и полном блеске. Даже и этим он не ограничился, но, простираясь выше, вместо одеяния дает нам, что несравненно важнее, Самого Владыку, Самого Царя. Кто в Него облечен, тот вполне вмещает в себе всякую добродетель. Когда же говорит: облецытеся, повелевает нам отовсюду Им себя обложить. Подобное этому выражает и в других местах, именно: Христос в вас (Рим. 8:10), и еще: во внутреннем нашем человеке вселится Христос (Еф. 3:16). Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями, — говорит апостол в Послании к Галатам (Гал. 5:24). Облекшийся во Христа, удали от себе все это (злое); в заботах о теле имей в виду только то, чтобы оно было здорово, и сколько нужно для здоровья, прилагай попечение о теле, далее же этого не простирайся. Напротив, все свое попечение употреби на заботы о духовном.

Глава 14-я.

1. Немощного в вере принимайте без споров о мнениях.

2. Ибо иной уверен, что можно есть все, а немощный ест овощи.

3. Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест, потому что Бог принял его.

4. Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его.

5. Иной отличает день от дня, а другой судит о всяком дне равно. Всякий поступай по удостоверению своего ума.

Первенствующие христиане в Риме, как и везде, не могли сразу все встать на одинаковую высоту понимания всего христианства вообще и приложения его к разным потребностям жизни в частности, тем более что относительно последнего христианством как религией духа допускалась свобода взглядов и мнений. Понятно, что эти взгляды и мнения у разноплеменных римских христиан были не одинаковы, причем, однако, не все мнения уважались. Имея все это в виду, апостол Павел увещевает относиться со снисхождением к мнениям других в вопросах, не касающихся основных истин веры (догматов), хотя бы эти мнения казались невысокими. Как бы в пример апостол берет мнения о вкушении разного рода пищи, в чем, вероятно, особенно расходились между собой римские христиане, из которых бывшие из евреев могли держаться различения пищи чистой от нечистой и дозволенной или недозволенной по дням, тогда как христиане из язычников не могли держаться этих различений. Смотря на это как на такое дело, в котором возможны неодинаковые мнения, он прежде всего советует по этому вопросу относиться к другим с терпимостью, ибо находит, что как вкушающие, так и не вкушающие одинаково приняты Богом, и притом одни могут есть только зелия, а другие и мясо по состоянию своего здоровья, а потому нет никакого основания для взаимных осуждений. Да если бы и было какое-либо основание для осуждения, то все же христианин, как не уполномоченный Богом на этот суд, не должен осуждать. Главное же: это такое дело, в котором тогда должна была допускаться наибольшая свобода, почему апостол в заключение советует всякому поступать в этом деле по соображениям своего ума. По словам святого Иоанна Златоуста, «многие из уверовавших иудеев, и по принятии веры имея совесть, связанную законом, наблюдали строгую разборчивость в пище, потому что не осмеливались отступить от закона. Притом дабы, воздерживаясь только от свиного мяса, не подпасть за это нареканию, они стали уже воздерживаться от всего мясного и есть одни овощи под тем видом, что соблюдают пост, а не иудейскую разборчивость в пище по закону. С другой стороны, были и более совершенные в вере, которые сами нисколько не соблюдали подобной разборчивости в пище и еще соблюдавших отягощали и огорчали своими укоризнами и обличениями и даже ввергали в уныние». По поводу слов 5 стиха он потом замечает: «Здесь, как думаю, апостол слегка намекает и о посте. Вероятно, некоторые из постоянно постившихся осуждали не постившихся (и наоборот); или, может быть, и между разборчивыми в пище были и такие, которые в известные дни соблюдали и разборчивость, а в другие нет». «Но сила речи апостольской не в этом, а в том положении, какое выражается при этом относительно безразличных дел и вещей: всякий действуй по своей совести». «Что заповедью определено и что догматом постановлено, того держись и то исполняй неотложно... Не то в отношении к делам и вещам безразличным. Тут пусть твое убеждение и твоя совесть определяют, как действовать и как умствовать. Только во всем имей в виду славу Божию, а не себе угождение — ни своему уму, ни своему сердцу...». Вот почему апостол говорит далее: мудрствуяй день, Господеви мудрствует...  ядый, Господеви ясть, научая этим, с одной стороны, все делать во славу Божию, а с другой — не осуждать за разницу в делах безразличных, тем более что неизвестно, с какими мыслями и чувствами одни постятся, а другие не постятся. Достойно замечания, что слова 3 стиха — Бог бо его прият, по-видимому, ближе относятся к христианину, принятому Богом из язычников, но они могут быть относимы и к христианину из иудеев.